?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Глазастый капитан



С глазастым капитаном из предшествующего поста я отлетал больше года, пока не ввёлся сам. Лётчиком он был слабоватым, даже слегка убогим, но незлобивым.

Когда волновался (а волновался он почти всегда) складывал ладони лодочкой и оттопыривал их внутрь, наподобие памятнику Ю.А Гагарина на одноимённой столичной площади.

Был абсолютным рекордсменом по длине и занудливости проводимых в кабине разборов. Когда он с грехом пополам домурыживал заунывное повествование, экипаж обычно облегчённо и радостно рапортовал звонкими голосами:

-Бортинженер информацию принял!
-Штурман информацию принял!
-Второй пилот информацию принял!
-КОМАНДИР ИНФОРМАЦИЮ ПРИНЯЛ!

У кого ты её принял, сам у себя ты её принял?..

При проведении предпосадочной подготовки любил обременять экипаж ненужными и чаще всего идиотскими подробностями - получалось очень нудно. И это после многочасового ночного полёта...

ПОСАДКА БУДЕТ НА СОЛНЦЕ, например, переводилось на русский язык следующим образом - солнце клонится к закату, а посадочный курс в районе двухсот семидесяти градусов - солнце будет светить в глаза, ослепляя и мешая посадке. Штурман, помнится, оригинально тогда отреагировал - "Надо же, весь полёт на Луну готовились, а садиться на Солнце придётся..."

А на Луну мы действительно в том полёте готовились. Она была полной, яркой и круглой, как шар. И маняще висела прямо по курсу. Я тогда ещё, помнится, пошутил - если бы не дефицит атмосферного кислорода,
используемого нами в качестве окислителя керосина, мы до неё (Луны) легко долетели бы.

И сразу возник спровоцированный скукой дурацкий и смешливый разговор об особенностях предстоящего лунного захода. И разобрали-таки все особенности, подготовились по полной программе, а вот на тебе незадача - на солнце садиться будем!

С английским языком капитан наш дружил значительно меньше, чем с русским. Как-то, помнится, обнаружил после него записку-подсказку, где русскими буквами было написано - "гуд монинг" - это чтобы в пылу захода приветствие из головы не вылетело - вроде как краткий разговорник... из двух слов.

Возможно он был внебрачным потомком декабристов, поскольку прибыл в Шереметьево из Иркутска, но вот чистоту речи, свойственную пращурам-дворянам, не сохранил... Зато обрёл в прибайкалье какие-то совершенно диковинные выражнения, которые активно использовал.

Вместо привычного нам слова мешок, например, всегда говорил куль. Причём куль, как позже выяснилось, бывает крапивным или геологическим. Крапивный маленький, а геологический - большой. Даже очень большой. Почти неподъёмный.

В устах капитана Аэрофлота эта лексика звучала очень забавно. РИзетка вместо рОзетки, кастрУля вместо кастрЮли ... Русский-то - целина непаханная, а тут и английский ещё добавился. Тут на куле не выедешь. Ни на крапивном, ни на геологическом.

А самое интересное заключалось в том, что он НЕ ХОТЕЛ МЕНЯТЬСЯ. Сохранял целостность и самобытность. Не адаптировался, не ассимилировался. Кремень!

Он и на пенсию-то ушёл девственно-нетронуто-непокорённым, хотя пролетал в Шереметьево много лет. Так и не оттаял...

Comments

aviacomment
Sep. 26th, 2010 05:48 am (UTC)
из нашей славной африканской эпопеи.
В Африку на Ту-154 в ту пору очень много рейсов было. Через Вену, Будапешт, Триполи, Каир, Мальту. Мне мальтийский случай запомнился. Все тогда экономили и продукты с собой возили, поскольку жили в Африке на виллах и готовили сами. На Мальте промежуточная посадка с двухдневной отсидкой. Аэровокзал. Белый мраморный пол. Трёхэтажные, на колёсиках (тогда такие были в моде) сумки аэрофлотовцев. И под одной из сумок - лужа крови. На мраморном белом полу. Это мясо оттаяло. Жарко, а продержали на таможне долго. Вот оно (мясо) и оттаяло...